Автор Сообщения

2017-11-17 в 11:00 пп

Сегодня, 17 ноября, всемирный день недоношенных деток. Для меня этот день действительно  особенный.

Течение всей беременности проходило довольно легко. Животика я не чувствовала, ноги не отекали, изжоги не было, спала хорошо, до последнего ездила за рулем и посещала любые мероприятия. Все анализы и УЗИ было почти показательны. Врачи восхищались моим самочувствием, а другие люди просто тем, какая я была аккуратная. Кстати, на аватаре я на 30 неделе.

На 35 неделе у меня было очередное УЗИ. Я опять слышала, что все хорошо, и что я спокойно дохожу до планового кесарево, которые назначили на 37 неделю.

Но как раз на 35 неделе я впервые почувствовала живот: что он сильно тяжелый, мешает ходить и спать.

В пятницу я проснулась и пошла гулять с собакой. Чувствовала я себя откровенно неважно. Прогулка сократилась  с полуторачасовой на получасовую максимум. Придя домой я поняла, что есть просто не могу — не лезет. Через пару часов  почувствовала, что по ногам потекло что-то теплое. Очень испугалась, чтобы это было не кровотечение, потому что подобный опыт уже был. Но это были воды. Воды  периодически хлюпали с меня, как будто кто-то открывал и закрывал кран.  Немного запаниковав, я сразу позвонила врачу, и она скомандовала ехать к ней.

Мой 6 роддом находился на противоположном конце города. Скорую помощь вызвать я не могла — обменная карта еще даже не была подписана, поэтому неотложка отвезла бы меня в областной роддом. Меня это не устраивало, потому что заранее я договаривалась с конкретным врачом в конкретном роддоме.

Вызывая такси, я сразу уточнила, что я еду в роддом и у меня схватки. Не знаю, почему не передали эту информацию таксисту, но он перезвонил и попросил найти его возле соседнего дома, потому что возле нашего жители установили шлагбаум.  У таксиста сильно округлились глаза, когда, садясь в автомобиль, постелила на сиденье одноразовую пеленку.

— Вы что, рожаете? — Спросил таксист, не скрывая своего удивления и некоторого шока.

Ехали мы аккуратно. При этом водитель пытался меня отвлечь, рассказывая забавные истории, а также поделившись, что и его двое сыновей появились на свет именно в этом роддоме.

А я ехала и чувствовала себя счастливой. Боже мой! Сегодня я увижу своих крошек. Мои мальчики,  наша встреча состоится сегодня. Все будет хорошо, ведь уже 35-ая неделе и этого вполне достаточно, чтобы мои детки появились на свет готовыми к новому миру. Мои детки родятся здоровыми, и уже сегодня я их буду обнимать и целовать.

Я ехала в эйфории. Муж уже ждал меня в роддоме. У меня ничего не болело, и чувствовала я себя хоть взволнованной, но счастливой.

После осмотра врач подтвердила, что в течение нескольких часов меня нужно оперировать.  Дала мужу список медикаментов, а меня отправила готовиться. «И что, живот не болит?» — спросила гинеколог «Нет, правда», — ответила я.

Но радоваться мне было недолго. Уже через полчаса  схватки были ощутимы все сильнее и сильнее. Меня перевели в предродовую, и мы с мужем ждали, когда подготовят операционную. Периодически заходил кто-то с медперсонала и слушал сердцебиение моих крох.  Схватки уже были на таком уровне,  что, по словам врача, можно было бы рожать. Но нельзя и они только бегали и смотрели, не выпала ли ручка или ножка. А операционную все никак не могли подготовить.  Было терпеть уже реально невыносимо: боль увеличивалась, а перерывы между схватками учащались. И вот, наконец-то  привозят каталку и меня везут по темным и неприветливым коридорам роддома.

 

По предварительной договоренностью анестезия использовалась эпидуральная.  О, боже, какое блаженство просто не чувствовать боли. Как постепенно она покидает твое тело и ты уже не чувствуешь свою нижнюю часть.

Ко мне вернулась эйфория предстоящей встречи с моими мальчиками. Муж стоял за стеклянной дверью и был готов к тому, что к нему на грудь положат  два маленьких сверточка, которые еще утром  передавали ему привет с маминого животика.

 

Я ничего не чувствовала. Между чувствительной половиной моего тела и нечувствительной была небольшая ширма. Врач и анестезиолог там что-то копошились и были в хорошем настроении. В операционной царила атмосфера предстоящего чуда. Чуда рождения новых людей.

 

На меня нахлынули воспоминания всего пути, который мы с мужем прошли до этой точки. Слезы непроизвольно покатились по лицу.  Врач, увидев мое состояние, понимающее сказал: «Да, Виточка, ты дождалась»

 

И тут, как-то, неожиданно я увидела, что к соседнему столу понесли кого-то! Кого-то маленького и розовенького. Я даже не успела понять, что к чему, как уже второго малыша понесли к тому же столу. Все происходило так быстро. Их осмотрел неонатолог, надавил на грудную клетку, их быстро вытерли, запеленали, поднесли  на секунду ко мне и унесли. Я не понимала, что происходит.

Меня заштопали и отвезли в палату.  Через час ко мне подошла мой врач.

— Ваши мальчики сами не задышали.  В этом нет ничего страшного. Им просто нужно побыть на аппаратах искусственной вентиляции легких совсем немного, чтобы легкие открылись. Не волнуйтесь. В нашем роддоме есть детская реанимация и уже завтра-послезавтра вы их сможете увидеть.

Ох, но для меня все сказанное прозвучало страшным диагнозом. Как? Почему? Где мои дети? Почему не со мной? Какие аппараты? К такому исходу событий я была совершенно не готова и от этого чувство неизвестности и растерянности только увеличилось.

Ночь была адской. Обезболивающее переставало действовать: больно было даже шевелиться.

Утром пришла молочная сестра и показала, как нужно сцеживать молоко и рассказала, что обязательно нужно  ходить. Хотя это я себе слабо представляла.

К детям пока идти не разрешали. Молока не было. Родных рядом не было. Группы «Двойняшки и близняшки» тоже не было. Поддержки ноль. Никто из моего близкого окружения никогда не сталкивался с подобной ситуацией и не мог дать именно те советы, которые были бы действительно стоящими. В душе царила горечь.

Через сутки меня перевели в обычную палату и разрешили навестить детей.  Я почалапала к реанимации и … это совершенно не то, что я ожидала увидеть: много трубок, зонд, какие-то датчики… Я сразу расплакалась.  Это же мои, родные!  Почему я не могу их взять на руки? Когда я их отсюда заберу?

Я попыталась покормить детей через зонд, но руки тряслись, я боялась навредить. Тут Захарчик  срыгнул. Ко мне подбежала медсестра  и закричала: «Мамочка, что вы стоите? Это же ваш ребенок! Вытрете ему лицо!». А я просто стояла. Я не знала, что я могу, а что не могу делать. Они такие маленькие, беззащитные, хрупкие. А себя я чувствовала неуклюжей и бестолковой в данной ситуации.

С реанимации я уходила подавленной и расклеенной. Мне казалось, это какой-то страшный сон, который должен вот-вот закончиться.  Я упала на кровать и снова долго плакала.

 

На следующий день я все так же лежала на кровати и не хотела ни с кем говорить: все звонили с поздравлениями, а я просто морально была не готова ни с кем обсуждать ситуацию. Это наша ситуация: моя, детей и мужа.

Вдруг в палату постучали, и вбежала медсестра: «Мамочка, срочно спуститесь в реанимацию!»

Господи, сколько у меня мыслей тогда пронеслось в голове, и, конечно, не самых хороших.

Кое-как я доковыляла до реанимации. Было много людей  в халатах. Ко мне подошла медсестра с бумагой и сказала: «Вам очень повезло. Ваших детей забирают в 1-ую городскую детскую больницу. Подпишите документы на согласие».

Медработники зачастую не подбирают слова для своих пациентов. И все, что они говорят, для них самих же, понятные вещи, и они не видят смысла тратить время на какие-то пояснения. А для меня факт, что моих детей забирают вообще в другое место, казалось каким-то разводом! Меня хотят обмануть! Никто не хочет помогать моим детям и мне. Я опять ревела. Я ничего не понимала. Я не знала, что делать? С кем посоветоваться? Решение нужно было принимать здесь и сейчас.

И тут ко мне подошел тот самый врач, который  выбрал моих детей среди других для перевода и положил свою руку на мое плечо. Вы не представляете! Это так за эти дни непривычно. Когда от остальных окружающих людей ты не чувствуешь человеческих эмоций,  а тут вдруг кто-то проявляет к тебе реальные чувства!

 

— Мамочка, ваши детки на искусственной вентиляции легких. Им нужен профессиональный уход, выхаживание. Наше отделение детской реанимации является одной из лучших. Мы сделаем все, чтобы вы как можно скорее смогли быть с детками.  Когда в реанимации появляются свободные места, мы едем в роддом, отбираем более-менее стабильных деток для транспортировки и отвозим к нам. Если вы согласны, сейчас мы забираем их. Пожалуйста, скажите вашему мужу, чтобы спокойно следовал в нашу больницу. Но не за нашей машиной скорой, так как мы поедем с сиреной, нарушая правила дорожного движения.

Конечно, я подписала согласие. И прониклась теплом к этому молодому врачу. Мне нужно было человеческое объяснение. Человеческое отношение…

Позже мне позвонил муж и сказал, что малыши хорошо перенесли транспортировку и теперь нас ждет новый этап.

В роддоме я еще была 3 бесконечно долгих дня. Я сцеживала молоко, и каждые три часа приезжал кто-то, кто мог отвезти его мальчикам.

Меня выписали с роддома. И, конечно, выписку с роддома я представляла по-другому: с детьми, как минимум. А еще с  шариками, цветами, кучей родственников и поздравлений.  Но нет…

Следующие три дня я жила у родственников поблизости от больницы, где лежали детки. Каждые три часа я сцеживала молоко и отвозила деткам.  В четверг я могла навестить их. Опять я зашла и, увидев все трубочки, начала плакать: все это для меня было невыносимым…

«Мамочка, если вы будете тут плакать, мне придётся вас попросить покинуть зал. Ваши детки чувствуют ваши эмоции. Вы должны приходить с позитивом» — это была заведующая отделения реанимации новорожденных.  Молодая и доброжелательная. И вообще, весь  персонал приятно удивил своим отношением.  Я могла звонить каждый час и спрашивать про своих деток и мне рассказывали все, что мне нужно. Ни разу я не чувствовала раздражительности либо отмахивания от меня. Они понимали боль родителей. И это чувствовалось.

 

Через неделю мне сказали, что Макар готов к переводу в отделение патологии  новорожденных. Название мне не нравилось. Как будто подразумевались какие-то отклонения у деток, которые там были. Но, конечно, это было совершенно неважно. Впервые, за 2,5 недели я смогу взять свое дитя на руки. Он будет со мной.

Меня поселили в двухместную палату. Со мной в тот же день заехала еще одна мамочка с маленькой девочкой, которая родилась на 25 неделе с весом 1,100.

 

Боже, какими беспомощными и неопытными мы были! У меня и у нее это первые дети, и мы даже испытывали трудности с пеленанием, заменой подгузников, кормлением через зонд и прочее.

В патологии персонал более советского образца, поэтому такой душевности, как в реанимации в этой же больнице, мы не почувствовали.

Но, тем не менее, у меня жизнь забурлила новыми красками.  Да, все те же сцеживания, да, Захарушка еще был в реанимации, да, это больница. Но я уже с детьми! Пускай даже второй этажом ниже.

Молока не хватало, и я докармливала  смесью. Сцеженное молоко по очереди давала Макарчику, либо носила Захарушке. Так прошла неделя. И вот уже, не веря своему счастью, я перебираюсь в одноместную палату! Мне отдали Захарушку!

 

Радость быстро сменилась паникой, потому что дети были привыкшие кушать каждые три часа. Очень и очень сложно кормить через зонд двоих детей одновременно: один на коленях и шприц с молоком в одной руке, второй ребенок – на другой руке и шприц с едой в зубах.

Это выглядело странно и, может, неправильно, но я не могла спокойно кормить одного, пока второй лежит в кроватке и плачет. Тем более, что процесс еды мог затянуться.

Было очень сложно, и через сутки я попросила заведующую разрешить приехать моей маме. Заведующая  недовольно только бросила: «Ты для себя рожала или для мамы?». Но разрешила без дополнительного спального места.

 

С мамой и детками мы пробыли еще одну неделю. Как же мы мечтали уже уехать домой! Эти 4 стены просто уже взрывали мозг. Хотелось в родной дом, где я смогу свободно передвигаться  по дому, выходить гулять на улицу и есть домашнюю еду у себя на кухне.

Все анализы и осмотры подтверждали, что наши малыши здоровые и без отклонений.  И наконец-то 14 июля нас выписали домой! За пять дней до исполнения 1-го месяца.  И уже выписка с патологии была именно такой,  как я мечтала про выписку с роддома: когда все улыбаются, много поздравлений и цветов. Я ехала домой счастливая! Я еду домой. Со своей большой и здоровой семьей. А что еще нужно для счастья обычной женщине?